Мы во время месячной поездки по деревням Гархвала и Кумаона

Самое большое, что мы вынесли из этого месячного путешествия - научились не бояться местных жителей. Мы и раньше не считали, что боимся нас, но теперь понимаем, что были диковаты - теперь они просто покорили нас своим радушием.

Началось с того, что еще в первой части нашего месячного путешествия, в Гархвале, мы поняли, что местным жителям лучше ни в чем не отказывать. Если приглашают в дхабу выпить чаю - лучше выпить, зовут женщины во двор - надо идти, предлагают чай или апельсины - соглашаться, рекомендуют не ходить по какой-либо тропе - лучше не ходить. В результате такого согласия обычно наступает всеобщее счастье - и мы, и жители, расходимся, довольные друг другом.

Вначале немного мешал языковой барьер - мы не понимали, что нам говорят и что спрашивают. Но на основании опыта предыдущего путешествия, за несколько дней была выработана методика.
Первый вопрос, задаваемый всеми встречными, обычно: «Куда вы идете?». Вначале мы отвечали: « walk » и показывали пальцем на окрестности, а потом выучили волшебное слово на хинди: «гумна» (что переводится как «гулять»), и на первый вопрос всем отвечали: «гумна» или «мандир», что в переводе на русский означает «храм». Т.к. храмы тут в каждой деревне, сомнений обычно не возникает. После проявленного остроумия, жителям в голову не может прийти, что мы не знаем хинди, и они норовят продолжить разговор.
Следующий вопрос не такой однозначный, как первый. У нас могут спрашивать, где мы остановились, откуда мы, и нас двое, или больше. В зависимости от настроения, мы отвечаем на один из этих вопросов, и иногда попадем в точку, но чаще ответ вводит нашего собеседника в замешательство. И тогда мы используем следующий вариант ответа, потом третий, потом, не зная, что еще у нас могут спрашивать, разводим руками: «Хинди нехи!».
Когда общались с кем-нибудь более продолжительное время, например, в гостях, начинали увлекательную игру в «Угадай настроение». Например, общалась Вера, а я следила за разговором. Вдруг в какой-то момент, переставая понимать, что у нее спрашивают, она растерянно поднимала на меня глаза, а я, следуя логике разговора, озвучивала следующий вопрос, который по моему мнению уместен в разговоре. И Вера, понимающе воскликнув: «А!» с умным видом отвечала на мой вопрос.
Часто такой разговор проходил на двух языках. После нескольких вступительных фраз, нам продолжали что-то рассказывать на хинди, а мы переводили их на русский язык, как могли, и отвечали на русском. Такой диалог, основанный на игре фантазии, нас очень веселил, т.к. темы его неограничены.

Позже, когда мы осилили выучить пару десятков слов на хинди, уже начали узнавать отдельные слова в контексте и вести диалог более осмысленно. Мы выучили названия всех членов семьи, и теперь, заходя во дворы, заводим разговоры на приятные хозяевам темы, выясняя, где чьи дети, мамы, бабушки. Все равно, большая часть вопросов по-прежнему ставит нас в тупик, и мы растерянно разводим руками.
В Кумаоне мы настолько привыкли к тому, что вызываем одинаково счастливую реакцию местных жителей, что, гуляя по деревням, начали выбирать дворы, к кому бы зайти в гости и заходили в каждый понравившийся двор. В таких случаях вначале на нас растерянно смотрят, не веря своему счастью, но мы радостно улыбаемся им и начинаем раздавать детям конфеты. Мы сравнили наши неожиданные визиты в дома жителей Кумаона с визитом пары негров ко мне на дачный участок. Представляю, как бы я испугалась, если бы они пришли без приглашения во двор и направили на меня свои большие объективы. Но Кумаоне местные жители очень приветливы, и через минуту замешательства нам уже стелят коврик, сажают во дворе, и предлагают скромные угощения.

Когда мы соглашаемся пить чай, хозяйка уходит в дом. Приготовление чая - не такой быстрый процесс: чтобы вскипятить воду женщине надо развести огонь в камине. Это занимает минут 15, и тем временем во дворе, где мы сидим, собирается целая орава соседских ребятишек, пришедших посмотреть на нас.

Мы начинаем фотографировать всех. Нас еще бояться, поэтому фотографироваться отказываются. Тогда мы фотографируем всех группой, показываем фотографию на дисплее, и предлагаем фотографироваться поодиночке. Самые смелые соглашаются, мы всем показываем их фотографии. Постепенно дети входят в азарт, и кадров через 10 нас они уже расталкивают друг друга, пробиваясь к нам: «Эк фото!». Остается только выбирать самые интересные лица.

Выносят чай, это всегда чай с молоком, иногда с сахаром, иногда с очень популярной тут кумаонской сладостью, которая по вкусу похожа на жженый сахар. Чай выносят только нам - по традиции хозяйка не может пить чай с гостями. Мы пьем, напротив стоят 1-2 дюжины детей, женщины, рядом сидят мужчины, старики, старушки, и все с интересом глядят, как мы это делаем. Вначале мы смущались быть объектом такого повышенного внимания, а потом начали относиться с юмором к нашей популярности.

От еды и от приглашения остаться в доме на ночь во время таких визитов мы обычно отказывались. Хотя, 2 дня в Гархвале мы прожили в семье в деревне Гуньяла, у нас остались очень приятные впечатления об этих днях, и мы собираемся вернуться в Гуньялу снова. В Джагешваре у нас была хорошая комната в гестхаузе, где нам очень нравилось, и переезжать, даже ради новых впечатлений не хотелось.

Мне очень нравились такие походы по деревням, даже больше, чем прогулки по лесам и горам. Мне нравилось рассматривать лица, замечать ньюансы быта, видеть счастливые глаза хозяев и детей, улыбаться им в ответ. Результатом этих походов явилось около 200 фотографий кумаонских и гархвальских красавиц, 300 - их детей, 100 - мужчин, 100- их пожилиых родителей. Все лица вызывают воспоминания, этим интересны и дороги, и выбрать лучшие из них, чтобы показать всем, очень трудно.

За этот месяц привыкли мы и жить в красоте. Ежедневное созерцание снежных вершин, градиентов, живописных зеленых террас, раскиданных по долинам домиков с каменными крышами, сосновых лесов, в которых в январе мы собираем мяту - все это уже воспринимается как обычные явления. Тут, в тепле и красоте, мы встретили Новый Год, долгожданный праздник для всех наших знакомых. Для нас он прошел, как один из других счастливых дней.

Везде, где мы живем, вскоре нас уже знает вся деревня. Мы со всеми здороваемся, детям раздаем конфеты, и через несколько дней нас уже приветствуют по утрам, как старых знакомых.

Дозрели мы и до того, чтобы обзавестись сари. В деревнях носят сари ярких чистых цветов, и красивым считается сочетание дополняющих друг друга цветов. К красному сари одевают зеленую блузу, к желтому – тоже зеленую. Обычно мы, узнавая о специфических традициях или привычках в Индии, вначале удивляемся, но быстро привыкаем и принимаем их, и сами начинаем следовать. Так, мы полюбили яркие расцветки, и сочли красивым столь популярное в деревнях сочетание красного с зеленым, и, собираясь в город за сари, были уверены в своем выборе. Но накануне перед покупкой сари мы разговорились с девушкой из большого города, которая разубедила нас в том, что это красиво, и удержала от покупки такого смелого по московским правилам моды сочетания. Однажды, уже позже, мы смотрели цветной телевизор, в сериале мы видели красное с зеленым на модно одетой девушке, и смотрелось это очень красиво.

Теперь мы с непониманием относимся к европейской моде: зачем девушки и женщины, вместо того, чтобы подчеркивать свою красоту разными цветами, облачаются в серые одежды, и часто совсем не женственных фасонов?

С помощью деревенских женщин, мы научились и одевать сари по местной кумаонской моде, правда так ловко и быстро как они складывать складки у нас пока не получается. Носить сари оказалось не так сложно, как нам казалось. Во время подъемов в гору мы с непривычки все наступаем на длинный подол, и складки иногда выскакивают, но мы их ловим на лету и заправляем обратно.
В сари, как во всех новых нарядах, мы кажемся себе королевами, но для местных такая красивая одежда - норма, они только удивляются, что мы европейки - и в сари. Мы пока отличаемся от местных красавиц походкой: так плавно качать бедрами, как они, у нас еще не получается. Но мы старательно учимся и этому мастерству.

Кто не перестает нас удивлять, так это женщины северной Индии. Мы опробывали некоторые виды сельскохозяйственных работ - ходили в поле за сеном, в сосновый лес за дровами, в джунгли за ветками для коров. Мы просили серп, и на удивление всей деревне шли все вместе на работу. И каждый раз они поражали нас своей силой, выносливостью, трудолюбием. Мне нравилось ходить с женщинами. Для нас это развлечение, от нас никто не ждет хороших результатов, от того, что мы принесем, не зависит, будет ли накормлен скот и согрета комната. Поэтому походы в лес воспринимались как культурная программа - узнаешь много нового о возможностях женщин, учишься новым занятиям и представляешь себя крестьянкой Северной Индии.
Наше желание во всем следовать местным традициям привело к тому, что мы стали возвращатьтся с работ с ношей на голове, но наша ноша была скорее декоративная, дававшая на время почувствовать себя одной из этих женщин.

Часто наши прогулки по живописным холмам Кумаона проходили следующим образом: на одном из поворотов горной тропы мы встречали группу красавиц, идущих на работу, знакомились, фотографировали их, и дальше шли с ними.

Правда в таком случае у нас не было собственного серпа, поэтому результата нашей работы не было. На время получалось забрать серп у одной из красавиц и поработать им минут 5, на смех и удивление всем. Когда мы ездили в город выбирать материал для сари, нам пришла в голову мысль, что пора уже обзавестись серпами (они тут продавались), и ходить на прогулки со своими орудиями труда. Но мы пока не дозрели до этого, поэтому приходилось заниматься более привычным делом – фотографировать красавиц за работой. Это тоже более чем увлекательное занятие.

Чтобы соответствовать местным женщинам, в один из дней мы устроили тренировку - лазили по деревьям. Мы залезали наверх и представляли, какие бы ветки мы срубили, если бы в наших руках был серп, но понимали: чтобы достигнуть мастерства кумаонских женщин, нам еще учиться и учиться. Для того, чтобы больше соответствовать им, я разувалась и лазила босиком, но все равно, залезть выше, чем на 2-3 ветки нижние ветки, мне не удавалось.

Научились мы обедать за 0.5 - 1 доллара на двоих. В дхабах, где обедают местные мужчины, рис с далом и овощами стоит именно столько. По остроте это вполне съедобно, недорого и сытно. Женщины в таких местах обычно не едят - они обедают вместе с детьми дома, и по кастовым соображениям большинству женщин нельзя есть в забегаловках. В дхабах едят в основном работающие мужчины, дом которых обычно достаточно далеко от работы.
Когда мы писали открытки друзьям, заметили, что употребляем в разговоре вместе с русскими словами, некоторые слова на английском и хинди. И они так привычно вписались в наш лексикон, что мы уже не замечаем того, что непосвященному нас не понять.

Здесь это случается не так часто, как в туристических местах, но иногда все же нас пытаются надуть, взять больше денег, как с европейцев. В этом случае мы включаем Веру и она начинает борьбу за справедливость – переплачивать мы не любим.

Мы все шутим, что у нас очень низкие скорости передвижения по стране. Когда мы уезжали в Индию, знакомые удивлялись, что мы собираемся 6 месяцев делать в этой стране. За 4 месяца мы успели побывать только в 2 штатах. При том, что я всегда спешила побывать в максимальном количестве мест и больше увидеть, тут мне из каждого места не хочется уезжать. Мы надолго задерживаемся в маленьких никому неизвестных деревнях, но каждый день тут у нас насыщен впечатлениями и полон новых открытий. Вера подталкивает меня: «Вперед, к новым местам!», а я готова жить и жить в этих маленьких гималайских деревнях. Конечно, можно проскакать большие расстояния с севера на юг Индии, но чтобы хоть увидеть и хоть немного познать страну, нужно пожить вместе с простыми людьми, а не переезжать из одного туристического места в другое.